ТРЕНЕР (Скачок в прошлое)

 

ТРЕНЕР

Скачок в прошлое

 

 

Первая глава

 

Город Нярск. Шел 2034 год.

Тренер по футболу, уже уставший, не спеша шел вдоль дороги, наступая кроссовками на тополиный пух, приминая его серой от дорожной пыли подошвами. Александр Генрихович Ягодкин любил июль — в этот месяц он всегда где-нибудь далеко отдыхал от тренерской работы. Но в этот год решил никуда не ездить — надо ребят с клуба по футболу поднатаскать. «Что-то они совсем расслабились», — всплыло у него в голове. «Вот раньше были парни совсем другие! Вот, к примеру, какие были выпуски ребят! Вот были мальчишки! Отдавались футболу на все сто. А сейчас что? Одни очередные «гаджеты» с очками на головах, сидят на лавке, играют в виртуальный футбол, перебирая  пальцами друг перед другом. Они же не то, что не умеют ударить по мячу, они его и в реальной жизни редко видели. Эх, потерянное поколение!» — снова нахлынули расстроенные мысли.

Александр торопился, постоянно прибавляя шаг, ведь дома его ждет внучка Лизонька, которая его обожает и постоянно говорит, что он самый лучший дедушка на свете. В любом случае, Александр Генрихович хотел надеяться на искренность этих слов и чувств со стороны его обоюдно любимой внучки. В ней он не чаял души, втайне от ее родителей постоянно баловал. Но, в то же время, был всегда требовательным и пытался воспитать в ней характер, который ей, как он надеялся, достался от него. Одиннадцатилетняя внучка почти все свое время проводила у дедушки, он был ей настоящим другом. Александр Генрихович уже почти трусцой спешил домой —  так сильно он уже заскучал по своей Лизоньке. Думать надо, уже не видел ее почти целый день!

Войдя в квартиру, он сразу почувствовал, что его Лизонька что-то стряпает им на ужин.

— Лииз, ты дома? — спросил Ягодкин срывающимся голосом от быстрого подъема по лестнице на 7 этаж. Александр Генрихович категорически не признавал лифт, так как он был убежден в том, что все вокруг только для того, чтобы человек поменьше двигался и наслаждался ленью.

— Да, деда, переодевайся. Я сделала нам оладушки!

— Хорошо, что хоть не суп из шоколадок, — попытался пошутить дед, но вышло глупо и не к месту.

Лиза, прищурившись, посмотрела на деда и решила не замечать этой шутки. Новомодный суп, который она вчера приготовила деду, не то чтобы не понравился — он его даже не стал пробовать, пошел и вылил всю кастрюльку в унитаз, при этом снова читая свои нотации про здоровое питание и все в этом духе. «Хорошо, что я характером в маму, — подумала Лиза. — С характером деда я бы и недели не протянула в современном обществе». Но Лиза безмерно любила деда и порой прощала ему то, что, по ее мнению, он чудил. Не так давно он заявил, что глупо носить в жаркий летний день длинный вязаный шарф! «Ох, дед, ну что ты понимаешь в современной моде?» —  постоянно корила его она.

В целом они жили как друзья — они дополняли друг друга. Лизе было интересно с дедом, а деду было очень комфортно со своей любимой внучкой. Лизе только не особо нравилось, когда дед пытался ее воспитывать или когда уходил глубоко в себя, ностальгируя по давно ушедшим временам, которые, по его словам, были намного лучше, чем сейчас…

Приступы ностальгии у Ягодкина наступали все чаще. «Хоть история и не знает сослагательных наклонений, а вот хорошо было бы вернуться в то время, — думал он, — к тем ребятам, которые жили, дышали футболом, которые при виде мяча даже думать начинали по-другому. Мда, интересно, а где все они сейчас?» Тренер знал четко, что можно узнать через социальные сети: кто, где и какие успехи. Но, после очень больших скандалов с некоторыми воспитанниками, долго и очень серьезно переживал, и здоровье у него от таких новостей заметно пошатнулось.

У него постоянно возникали мысли набрать фамилии его любимых учеников в интернете и порадоваться за них. Но постоянно что-то его останавливало,  какая-то неведомая сила ограждала его от любой информации по ним. Он думал: «Если бы кто-то достиг реальных высот, приехал бы в гости и похвастал. Я был бы за него рад, я бы расплакался, но был бы горд за него и за то, что все, что я вложил в тех ребят, выстрелило хотя бы в этом парне». Но из года в год тренер уже таких гостей ждал все реже и реже, он уже перестал надеяться на то, что кого-то из них вообще увидит. Потому как он, старый пень с палочкой, никому на фиг не нужен, кроме своей семьи, которой он чем может помогает, тренируя «новое молодежное поколение» — этих лентяев…

Внучка, накормив деда, ушла с подругами гулять, а Генрихович, устроившись на плетеном кресле своего любимого балкона, стал рассматривать старые бумажные фотокарточки в альбоме. Он не признавал фотографии в электронном виде, потому, как постоянно говорил тренер: «Они бездушны». Он смотрел на лица своих воспитанников, вспоминал и радовался тому, что имел честь быть тогда с ними и тренировать их, поднимая их постоянно на новые высоты детского футбола. Так же он часто косился на футбольную площадку, которая была под его окном. Там постоянно кто-то шумел, но дети не играли в футбол в его привычном проявлении. Там по обычаю всегда сидели перезрелые подростки в вязаных шарфах до пола и орали что-то прохожим вслед, постоянно при этом гогоча в голос. Нельзя сказать, что он не пытался со своей стороны, что-либо изменить — он подходил к ним с мячом, уговаривал подняться ступенью выше этих посиделок и начать заниматься футболом, хотя бы даже попробовать. На это подростки в голос ржали как кони: «Ты че, дед, сдурел? Какой футбол? Иди мимо, не отсвечивай!»

«Лентяи и лоботрясы, — всегда вслух о них отзывался Ягодкин, видя их в окно своего уютного балкона. — Хорошо хоть в позапрошлом году удалось набрать мальчишек в команду по футболу!» Он никогда не думал, что так сложно будет заманить ребят в спортивную секцию. Именно заманить, так как дети стали инфантильны и что-либо самостоятельно уже не готовы решать лет до 11, полагаясь на своих мам и пап. А нынешние родители отдают теперь детей на иностранные языки и всякие прикладные знания, которые укладываются тоннами в голову ребенка. По этой причине и ходят по городу «стокилограммовые булочки», не зная, что такое спорт и движение в целом. До школы на авто мама отвезет, до языков папа подкинет, домой на такси, а дома — пирожные и шоколадный суп. Ягодкин аж поморщился от представленного в голове видом этого новомодного супа.

Прозвучал сигнал домофона. «Лиза домой идет», — промелькнуло в голове. Лиза появилась на пороге через пару минут, ровно дыша перед встречающим ее в коридоре деда. Дед, сморщив брови,  взглядом буравил закрывающиеся двери лифта, на котором Лиза поднялась. Лиза не хотела расстраивать деда и обещала ему всегда подниматься по лестнице. Но сейчас дело было сверхважным, и она была уверенно на 100 процентов, что сейчас дед об этом даже не вспомнит.

— Деда, тебе письмо! — внучка  высоко подняла руку и, тряся конвертом и кривляясь, скороговоркой выпалила на одном дыхании:

— Деда, танцуй, иначе не отдам!

— Опять счета? И что тебе танцевать за квартплату —  ламбаду?

— Нет, деда, это из какой-то заграничной страны. Посмотри, как много марок и штемпелей! — так же, не останавливаясь, выпалила внучка.

— Дай скорее! — его шершавые руки заскользили по белому конверту, обклеенным пестрыми марками. Опустив очки на нос, попытался сфокусировать зрение на буквах, но они плыли. Плыли в разные стороны, растекаясь как весенний ручей. Слезы не давали понять откуда письмо, потому что он уже успел прочесть от кого оно. Руки дрожали, пальцы не слушались, и только пульсировало в голове: «Меня не забыли! Он вспомнил». Он — тот, от кого Ягодкин ждал письма, — был одним из тех, кто мог его прислать. Его ученик, воспитанник Владислав Корниенко. «Какая же страна, ведь интересно?» — но уже заплаканные глаза и гудящая от нахлынувших чувств голова не дали ему прочесть ни одной буквы. «Надо успокоиться!» Но как тут успокоишься, ведь его помнят, и за столько лет это — первое письмо с его любимого выпуска ребят.

Хорошо умывшись, приняв валерьянки, он протянул свою морщинистую руку к конверту и сказал в голос:

— Если бы ты только знал, как я тебя ждал!

Адрес отправителя: Испания, Барселона.

— Ух ты. куда тебя закинуло-то! — только и успел подумать тренер. Он стал спешно отрывать конверт. Ягодкин уже чувствовал, как он высвобождал запахи этой футбольной жаркой страны. С конверта выпали какие-то картонные карточки, запаянные в пластик, и аккуратно сложенное письмо. Развернув, он окунулся в атмосферу ностальгии. Он перечитывал каждую строчку, периодически ругая вслух автора строк за какие-то там промахи и полученные травмы во время своей предыдущей карьеры в Италии. Теперь тренер узнал из письма, что его ученик, пройдя все смотрины у клуба «Барселона», застолбил за пару месяцев свое законное право выступать в стартовом составе основы. «Такого не бывает, — подумал тренер. – Трындит, как трактор, наверное. Чтоб за пару месяцев и попасть в основу, да еще и в стартовый состав?! Там и без него талант на таланте и звездой погоняет».

Но в душе тренера вновь вспыхнул огонек надежды, и внутренний голос опроверг его мысли напрочь: «Он талант, он мог всегда выстрелить, когда хотел!» Он еще с детства показывал все, на что способен, а после матча валился с ног, ни с кем не разговаривая, дабы никто не видел, насколько он был выжат от прошедшего матча. Но от него, от его тренера, это было не скрыть. Генрихович постоянно ругал его за все ошибки, хотя головой понимал, что парень может сломаться, видя, что к нему тренер придирается с особой жестокостью. Во всяком случае, так говорили родители детей команды. Но тренер знал четко: если парень через это пройдет, через моральный пресс, через давление от конкурентов по команде на его позицию, через все трудности, потом, далеко потом, ему будет в сто раз легче адаптироваться в команде высшей лиги любой страны. Он был большой молодец, и теперь, если он играет за такой топ-клуб, это только вдвойне доказывает, что все, что было вложено в него, было не напрасно! Он — МОЛОДЕЦ! «Я горд, мой мальчик, — скрипя зубами цедил тренер. — Снова эти проклятые слезы, будь они не ладны, радоваться за него надо, а я тут хныкаю, как девка перед венчанием».

Собравшись с мыслями и опрокинув пару стаканов воды, письмо было дочитано. Пока он его читал, на его лице возникали то улыбка, то гримасы сожаления, то он смеялся в голос от счастья. В целом, он был доволен и счастлив, что он не забыт, его помнят. Теперь он разглядывал пластиковые вкладыши, которые выпали из конвертов. Это билеты на стадион матча «Барселона» – «Зенит» в рамках кубка Лиги Чемпионов в секторе VIP. «Да нет! Да не может быть…» Он еще давно договорился с мужиками с гаражного кооператива посмотреть футбол у себя в гараже. Он даже где-то достал обветшалый кожаный диван, знавший, видимо, еще времена Горбачева. Но он был крепок, практичен и очень удобен. Они с мужиками уже и телевизор туда притарабанили. И все только для того, чтобы хорошей компанией окунуться в атмосферу любимого футбола и любимой команды, в которой ему довелось играть несколько лет. «Зенит»… Этот клуб дал ему старт. Клуб, который и нес его по жизни большого футбола, сначала как игрока, дальше как тренера уже другой основной команды, потом как тренера детских команд. Он не сожалел ни на одну секунду о прожитых днях в таком темпе и режиме. Он постоянно работал с детьми, он передавал свои знания подрастающим парням и девушкам. Он отдавал все что мог, потому что если не он даст, то улица и ее жестокие правила быстро всучат ребятам бутылку горячительного и сигарету в зубы. «Пусть будут лучше увлечены этой игрой», — всегда думал он.

И вот тут есть возможность поехать на матч Лиги Чемпионов в Испанию, в один из крупнейших и желанных к посещению стадионов Европы — Мадридский «Сантьяго-Барнабеу». Генрихович очень хорошо помнил, как еще лет пять назад какие-то террористы взорвали домашний стадион «Камп-Ноу» в Барселоне, а так как Мадридский Реал распался, богатая и уже супертитулованная команда «Барселона» получила этот стадион в свое полное распоряжение. В тот год было много изменений в футболе, и правил как из рога изобилия насыпали с большую гору. Все чемпионаты перенесли на лето.

Ягодкин для себя отметил, что давно так часто не плакал. «Да что сегодня за день-то такой?» С утра он удивился, прочитав в гороскопе, что его знак зодиака предостерегали от того, чтобы не захлебнуться. Генрихович еще подумал: «Где ему захлебываться? В пруду если только на улице Победы»? А вот, оказывается, где можно захлебнуться — в слезах счастья!

«Хорошо, приглашение принято, — решил тренер. — Надо ехать!» Достав с самой верхней полки шкафа книгу, он вытащил из нее несколько хрустящих купюр, отложенных на черный день. И стоял, глядя на эти деньги и понимая, как же он счастлив от того, что все в жизни хорошо…

«Всё, что за распущенные нюни? Прекратить. Надо собираться в дорогу, тем более что времени оставалась немного, всего два дня».

 

Вторая глава

Генрихович попросил внучку заказать ему билеты до столицы Испании как можно быстрее. Лизонька что-то потыкала в своем гаджете, который спроецировал изображение на кухонный стол, и сказала, что все заказано на его имя. Вылет завтра в 6:00 утра. Дед обнял внучку, прижав посильнее, и прошептал:

— Лизонька, как же я этого долго ждал!

— Чего? Поехать к своему ученику на матч? — спросила внучка.

— Нет, не только, я очень сильно ждал письма!

— Деда, не переживай, все будет хорошо! — успокоила его Лиза. 

Позвонив своему второму тренеру, он дал все ЦУ по тренировкам его «лоботрясов», уладив дела с начальством по телефону, он опустился в свое любимое кресло на балконе. Щурясь от вечернего солнца, которое било алым отблесками в глаза, Ягодкин всматривался вдаль, как будто пытался увидеть, что там за горизонтом. Но, как говаривал его приятель Олег Птицын: «Мы не птицы и не провидцы, и что там дальше нас ждет за горизонтом одному Богу известно!»

Встав пораньше, а точнее не особо ложившись спать, Генрихович доехал на своем стареньком авто до аэропорта за какие-то два с половиной часа. Припарковав свою старую «Лада икс рей», уже трусцой, почти не опираясь на палочку, направился к зданию местного аэропорта. Просканировав его ИД карту, работники таможни только удивленно посмотрели на мужичка в годах, который шел по рукаву на посадку, имея в руках только один маленький сверток и палочку.

— Вот так миллионеры и летают в Мадрид на матч Лиги Чемпионов без багажа, с одним свертком, — сказал один из таможенников, завистливо смотря вслед исчезающей фигуре Генриховича и поглядывая на монитор компьютера, где уже высвечивалась вся информация, куда и зачем летит данный человек.

— Да, по ходу не простой дядька! Мне шурин говорил, что на этот матч билетов не достать в принципе, даже за очень большие деньги! — подтвердил догадки первого таможенника его напарник.

Генрихович не слышал этого разговора, но даже, если и был бы он рядом с этими людьми, он не расслышал бы ни одного слова, так он сильно был погружен в свои мысли. Он все в голове прокручивал и представлял, как встретится и что скажет своему бывшему подопечному ученику, который завтра вечером будет блистать на поле (а то, что он будет блистать, Александр Генрихович был уверен на все сто процентов). Влад он такой, он по-другому никогда не умел. «Умрет, но выложиться, тем более я приеду. Неужели пригласил меня, чтобы играть в полсилы? По любому звезданет и выстрелит в матче!» Сидя в кресле уже выруливающего самолета, у него снова возникла мысль: «А вдруг ему не понравится подарок, который я ему везу? Да нет! — снова успокаивал себя тренер. — Такого у него нет, да и не купит он такое ни за какие деньги». Еще бережнее погладил Ягодкин свой небольшой сверток, который аккуратно лежал у него на коленях.

«Ладно, завтра видно будет!» — вдруг громко вслух сказал он и осекся, невольно смутившись, что мысли его поглотили так глубоко. Самолет был уже высоко над землей. Стюардесса миловидным голосом объявила, что они держат курс на город Мадрид. Через три с небольшим часа все пассажиры этого рейса смогут окунуться в превосходную 45-ти градусную жару Испании. Обернувшись и поискав вдоль рядов салона самолета, он нашел что искал. Громко ухмыльнувшись, он покачал головой в стороны, что означало: «Вот дебилы!» Сзади сидели ребята лет по 18-20, видимо студенты, в шортах и сандалиях, но все поголовно обернутые вокруг шеи модными шерстяными шарфами до пола. Повторив снова. но уже теперь вслух, свою констатацию факта кто эти молодые люди по его мнению, Генрихович закрыл глаза и быстро уснул на эти короткие три часа.

Мадрид встретил июльским зноем. Генрихович очень хорошо знал уклад испанцев: у них всегда все завтра, а если сегодня, то у них сиеста. Пройдя через металлоискатель местной таможни, он направился к трансферу в город. Очередь на  трансферный поезд внушала убеждение, что весь земной шар прилетел в Мадрид в данный день и в данную минуту. Думать надо, завтра же такой матч! Оценив свои возможности протолкнуться к дверям электропоезда через уже возбужденную толпу горячих фанатов Барселоны, Генрихович понял, что ребята быстрее его вытолкают обратно в аэропорт, чем подпустят быстрее к уже открытым дверям подошедшей электрички. Обернувшись, он увидел, что толпа прибывает с геометрической прогрессией. И вот уже эта набегающая волна футбольных фанатов и обычных людей занесла его в двери электрички и плотно затолкала в вагон. Генрихович, не спеша, растолкал пассажиров локтями и освободил себе место под солнцем крышей вагона новехонькой испанской электрички.

 

Поезд периодически то взлетал на поверхность города, то снова исчезал под толщами городских магистралей и строений. Пролетая уже мимо городских кварталов, Александр Генрихович, видел и ясно понимал куда попал — это город футбола, это город, который дышит этим спортом, это Мекка каждого любителя этого вида спорта! Весь город был украшен сумасшедшими по своей величине баннерами, которые извещали, что этап Лиги Чемпионов пройдет завтра в их городе, и клуб «Барселона» встретится в рамках этого известного турнира с командой «Зенит» из далекой России. Повсюду люди с шарфами, с кружками каких-то напитков, весь город гудит и пляшет в преддверие этого события. «Хоть шарфы футбольные «фанатские», а не как у нашей нынешней молодежи — шерстяные пледы на шеях и болтающиеся так, что конец этого одеяла обязательно должен тащиться по дороге». Это, как ему объясняла Лиза, вообще писк этого сезона. Он себя поймал на мысли, что становится старым, так как все время стал брюзжать по поводу нынешнего поколения. «А что делать, если они такие чучундры и есть?» — громко подумал он про себя.

Выйдя из вагона, он посмотрел на навигатор своего старенького смартфона, который указывал, что нужно пройти буквально 800 метров до пункта назначения — до гостиницы, которую ему забронировала Лизонька. «Надо ей, кстати, что-нибудь привезти интересного», — он чувствовал себя не в своей тарелке, потому, как внучка оплатила все со своего накопительного счета и наотрез отказалась брать с деда деньги за билет на самолет и за бронь гостиницы.

Покидав вещи в номере недорогого хостеля, а точнее свой сверток и палку, он с чувством выполненного долга стал смотреть в окошко на гудящий плотным потоком автотрафик. Город даже во время сиесты кишел людьми, и жизнь не прекращалась в нем ни на минуту.  Он не любил мегаполисы подобные такому как Мадрид, все постоянно куда-то бегут, спешат, как будто чего-то не успеют, все делают на ходу. И жара это чувство давления большого города только усиливала.

Приняв душ и приведя себя в порядок, он спустился на обжигающую солнцем улицу. Пройдя вдоль магазинчиков, он автоматом прикупил себе шарф Барселоны и насмотрел для внучки в местной лавке превосходные и удивительной красоты шахматы. Увидев заинтересованность клиента, местный торгаш стал предлагать приобрести такой нужный подарок домой, потому как это ручная работа, и делали ее с неимоверной любовью к будущему владельцу! Ухмыльнувшись, он взял и купил их внучке. Уже потом он поймал себя на мысли: зачем? Но, идя по улицам бесцельно, он уже был далеко от места покупки. «Ладно, в принципе подарок не плохой, но надо на будущее быть осмотрительнее и более собранным, а то не ровен час облапошат на все деньги с кошельком». Взяв себя в руки, Александр Генрихович уже под вечер сидел и наслаждался испанским красным вином в одном из местных ресторанчиков. А под поздний вечер в голове витала только одна мысль: «Завтра будет день, завтра будет пища и футбол!»

Весь следующий день Ягодкин гулял по городу, периодически прячась от зноя в прохладных стенах музеев и выставок. Он убивал время. С письма от ученика Владислава Корниенко он знал, где тот живет и его номер телефона. Кстати, в письме Влад просил позвонить ему, если возникнут трудности в Мадриде. Но его бывший тренер понимал, что сейчас у Влада моральная подготовка к матчу, сейчас нельзя отвлекать парня. А ему очень хотелось встретиться, поговорить, узнать подробности всего, что связано с ним и его карьерой. Но он отгонял от себя эти мысли — пусть готовится, сегодня может один из тех дней в футбольной карьере Влада, которые запоминаются на всю оставшуюся жизнь, не только ему самому, но и болельщикам всего мира.

К стадиону Ягодкин пришел за два часа до начала игры. Он продирался к пропускному пункту через толпу неимоверных размеров. Реки людей текли через рамки металлоискателей. Все эти реки встречали толпы полицейских. «Сегодня будет жарко!» — подумал про себя Ягодкин. И, правда, везде перед входом возбужденные болельщики громко кричали речевки, заводя себя на нужный лад. Вдалеке он увидел и сине-белое море болельщиков «Зенита». Фанатам зенита выделили побольше охраны. «Интересно», — подумал Ягодкин. — В данном моменте кто кого от кого охраняет? Но, как бы то ни было, меры предосторожности на высшем уровне».

— Your ticket? — сквозь мысли послышалось Генриховичу.

— Yes, yes, here it is! — и Ягодкин протянул билет, уже висевший у него на шее.

— Oh Mister Yagodkin, forgive us, come along with us! — послышалось в ответ, Тут же подошла симпатичная девушка в строгом костюме и что-то залепетала на английском вперемешку с испанским про то, как у них хорошо, что сегодня он получит удовольствие от просмотренного матча. Девушка его провела в служебный проходной коридор стадиона, откуда они поднялись на лифте прямо в ВиАйПи зону. Ягодкин даже не возмутился по поводу лифта, так как, взглянув на стадион, он понимал, что к этим местам на трибунах он протискивался бы не один час. Людей было море. Люди с флагами и огромными баннерами в поддержку своих команд. Генрихович быстрым взглядом нашел сектор «Зенита», и, к его удовольствию, он не сильно уступал фанатскому морю болельщиков Барселоны. Любимый его сердцу клуб «Зенит» сегодня встретится с самым именитым клубом Европы «Барселоной». Но сегодня Ягодкин будет болеть за своего воспитанника Владислава Корниенко из «Барселоны». Теперь уже, налюбовавшись видами, которые открывались с сектора VIP, Александр Генрихович огляделся по сторонам. Везде стояли столы, накрытые всевозможными яствами, такими, как разная икра, осетрина, какие-то немыслимые фигурные мясные нарезки и просто горы сверкающих фруктов.

«М-да, по богатому тут у вас», — подумал он. Теперь его взгляд упал на людей, которые разделяли с ним этот сектор. «Ё-моё», — только и вымолвил Ягодкин. Люди, которых он видел только  по телевизору в зарубежных новостях, тут стояли прямо рядом с ним, правда в оцеплении мужчин в строгих костюмах и черных очках. Не став донимать охрану своим пристальным взглядом на этих господ, он сел, устроившись в отдельном кожаном кресле для просмотра игры. Справа через несколько кресел долго устраивался для созерцания этого действа и король Испании. Достав монету достоинством в два евро, Ягодкин поднес ее на уровне своих глаз и стал сравнивать профиль короля на монете и живого прототипа. Удостоверившись в том, что то ли мастер по чеканке монет был хорошим художником и гравером, то ли что король настоящий, Генрихович опустил монету с довольным видом в карман и стал ждать того, ради чего он сюда приехал.

 

Глава третья:

Пафосно и не торопясь стали появляться на поле игроки обеих команд, сопровождаемые детьми. Ягодкин сразу узнал Влада. «А форма «Барсы» ему к лицу», — подумал он. — С другой стороны, кому она не к лицу? Наверное, любой футболист мечтал бы носить форму этого топ клуба».

Под гимн Лиги Чемпионов стадион стоя приветствовал команды, которые их здесь собрали. И вот финальный аккорд гимна, и стадион просто взорвался одобрительными криками. Ягодкин заметил, что Влад занял позицию Правого опорного полузащитника. На что Ягодкин невольно одобрительно согласился кивком головы с главным тренером «Барселоны». Эта позиция, на которой можно выжать по максимуму из игры с «Зенитом». Россияне встали строго в обороне, щупая, что им приготовил испанский клуб у себя дома.

В голове у Ягодкина сразу возникли схемы расстановки, и он для себя отметил, что на контратаках «Барсу» не возьмешь, тем более что там полузащитник такой как Влад, мимо него не проскочишь на кривой кобыле. Ну и на прямой кобыле тоже не проедешь. Генрихович заметил почти сразу, что Влада щупал не только «Зенит», но и свои же сокомандники, которые прям не спешили делиться пасом через опорника, предпочитая под одобрительное гудение стадиона сходить в гости к «Зениту» через дриблинг, заканчивая такой поход попыткой удара в створ ворот. На месте тренера «Барсы» Ягодкин половину команды уже отчихвостил бы за бездарно упущенные возможности прорваться глубже в оборону к «Зениту». Надо использовать возможность игры через Влада через опорника. В голове крутилось: «Зенит накажет!» Так и есть: дальняя передача от заигравшегося игрока «Барсы» перехвачена, и теперь сумасшедший спринт центрального форварда «Зенита». И все «один на один». Стадион замер, причем, весь -сектор «Барсы» от шока, а сектор «Зенита» от фразы «Не спугнуть бы удачу». Попытки каталонцев догнать питерского спринтера не увенчались успехом. Даже подкат «последней надежды» не сработал – зенитовец, как будто, почувствовал угрозу сзади и вовремя увел мяч в сторону. А когда подкат выстрелил ему сзади в ноги, перепрыгнув испанские бутсы защитника, нападающий из северной столицы России спокойно, без нервняка, сделал в позиции «один на один» обманный рывок в сторону и, положив тем самым вратаря, послал мяч точно по центру ворот. Болельщики «Зенита» готовы были поднять своим воплем весь Мадрид, особенно тех, кому в ночную смену на работу. Охрана у сектора «Зенита» напряглась — зажглись фаеры с дымовыми шашками, пошли разворачиваться невероятных размеров баннеры с информацией кто и куда должен сходить из соперников «Зенита». У Ягодкина это вызвало улыбку, и его, даже, разобрал смех. Но он вовремя осекся и, приложив ко рту кулак, закашлялся, маскируя удовольствие от увиденного. Осмотревшись в VIP секторе, он понял, что никто из присутствующих не разделяет его радости. Генрихович поймал себя на мысли, что он тоже как бы болеет за «Барселону», но если бы игроки не пижонили и играли, как надо, используя всех игроков, то результат был бы другой. Конечно, ему хотелось, чтобы Влад себя показал в этом матче, но пока, только кроме как открываний и просьб о пасе, он ничего не увидел со стороны его бывшего подопечного. Первый тайм закончился под рев трибун каталонцев с уже гневными требованиями что-то сделать с игрой и развернуть ее в нужно русло.

Перерыв. Сектор «Зенита» скачет в унисон, крича что-то очень задорное. Видно, что болельщики российского клуба чувствуют, что приехали не зря, и они используют любую возможность порадоваться за свою команду, даже на перерыве!

Второй тайм. Ягодкин ждал перемен в построении обеих команд — одним надо удерживать счет, и жесткой обороной уже наверное они не ограничатся, а испанцам надо идти Ва-банк, так как по серии игр, это вторая игра, а в санкт Петербурге предыдущая встреча закончилась ничьей: 1-1.

«Вот будет сейчас рубилово», — только успел подумать Ягодкин, как сразу, почти молниеносно, «Барса» стала играть как по учебнику. Расстановки игроков по зонам, опека соперников, удержание зоны — это не футбол, это балет большого театра для специалиста, разбирающегося в  этой игре. Это феерия – то, что стала показывать «Барселона» на домашнем поле. Все диаметрально поменялось, абсолютно все: игра стала превалировать на сторону каталонцев. Влад постоянно подключался к атакам, но выходить на ударную позицию у него не хватало духу. Это и понятно, за тобой смотрят все. Все на стадионе,  дома у телевизоров, и любая ошибка новичка может надолго зарыть его в запасных составах. Влад, по мнению Ягодкина, был скован. Он чувствовал, что это давление со всех сторон не дает Владу раскрыться. Но он отрабатывал свою роль на отлично, однако Генрихович, будь сейчас в тренерской зоне поля, все равно обложил бы его трехэтажным матом, потому как он знает, что он может лучше. Было видно, что от постоянных атак «Барсы» «Зенит» подсел и начал уходить в глухую оборону.

У Ягодкина в голове крутилось: «Надо дожимать! Влад, тебе мяч дали, давай сам!» Но Влад постоянно скидывал центрфорварду, а тот, в свою очередь, лажал. На весь стадион прогромыхало: «Замена у Барселоны». «Оп-па»,  -только и успел подумать Генрихович. Поменяли центрфорварда. «Ну да, просилась замена!» — снова невольно согласился вслух с тренером «Барселоны» Ягодкин.

Шла 80-ая минута встречи. Болельщики делали все что можно. Такого одобрительного шума домашних стен давно не приходилось слышать ни Ягодкину, ни Владу Корниенко, и даже, видимо, королю Испании тоже! Уж больно много зависело от этой встречи, а точнее от этих последних минут матча. Зенит начинает применять замены, тратя непомерно много времени на то, чтобы добежать с другого конца поля на замену. В принципе, правильно делают — время, даже в Испании, не резиновое. Оно «Зениту» на руку играет. Очередная атака Барселоны, что-то гневно кричит тренер Владу, показывая жестами рук на ворота противника. Влад перемещается немного ближе к зоне нападения. И тут же получает пас от крайнего защитника. Пауза в долю секунды, но она длилась в голове у Генриховича целую вечность! Он по привычке вскочил со своего места и заорал с места во все горло: «БЕЙ, твою же мышь!!!» Влад финтом развернулся к воротам соперникам передом и молнейносно ушел от атаки «зенитовского» защитника, обводя его финтом. Один на один с вратарем. Ягодкин, все время стоял на ногах и, уже почти сорванным голосом, орал, вторя всему стадиону: «БЕЙ!» Удар в девятку — гол. «ГОООООООООЛ!» — разнеслось по стадиону. Ягодкин начал кричать окружающим, что Корниенко забил, он молодчага! Да он просто супер игрок! Все на него в VIP секторе смотрели с большим недоумением, что этот человек говорит им так быстро и эмоционально? Ягодкину было приятно смотреть, как весь стадион, стоя, приветствовал Влада. Ему даже показалась, что, благодаря за поддержку болельщиков, Влад кидал взгляд на трибуну, где сидел Ягодкин, как будто ища глазами знакомый силуэт. Но Генрихович был очень строг всегда к Владу. И в этот раз он пробормотал сквозь зубы: «Чего ты радуешься, счет 1-1 «Барсу» не устраивает.  Иди играй, лентяй, ты эдакий. Ходит, руки он тянет вверх!»

— Ёперный театр, иди играй!  — уже криком орал он своему бывшему ученику.

Король уже то ли с опаской, то ли с нескрываемым интересом смотрел на Генриховича. Но Ягодкина то, что творилось на трибунах, меньше всего волновало. Он по сто раз в свое время детям говорил: «Играем до конца! Нет свистка, и не жди его! Бейся за выигрыш, пусть ты и побеждаешь 5-0. Вопрос не в счете, а в силе духа и в желании победить!!!!!»

Предпоследняя минута добавленного времени. «Зенит» делает свою последнюю замену и выпускает очередного рослого защитника Гошу Станевича по прозвищу Стена.

«Блин!» — пронеслось в голове у Генриховича. — Этот поломает любого, кто сунется в штрафную «Зенита»! Ягодкин ясно себе представлял, что предпринял тренер «Зенита». Это был автобус в обороне, но в этом автобусе был Гоша Станевич — полноценный груженый КАМАЗ.

Атака «Зенита» захлебнулась на середине поля, и все питерцы, как по мановению волшебной палочки, заняли свои места в обороне по схеме «хрен пройдешь». Игра по правому флангу, дриблинг защитника «Барсы».. Впереди пусто, на него летят питерские защитники, парные подкаты под него, прыжок каталонца и «зенитовцы» сзади. Тут сразу встреча в «коробочку». И вот, пас на Влада… Медленный пас… «Перехватят», —  это все медленно переваливается в голове у Ягодкина, как ком шерсти. У него не было сил даже крикнуть: «Бей», будто застрял во сне, где не можешь пошевелиться. Свежий Гоша Станевич летит прямо на Влада. Влад периферийным взглядом ищет, кому бы отдать, но все каталонцы плотно опекаются зенитовцами и закрыты напрочь. Обманное движение вправо, мяч влево, но Станевич не дурак. Он — стреляный гусь. Его на таких дешевых финтах не проведешь! Резкий уход обратно. Гоша по прозвищу «Стена» уже угадал и этот маневр, Ягодкину показалось, что все, закончилось время матча, так как главный арбитр уже смотрит на свои часы и ждет, когда будет завершение атаки, дабы дать трехкратный свисток об окончании матча. Но случилось непредвиденное — Влад резко развернулся спиной к Станевичу и пяткой перебросил мяч через этого грозного Гошу. Лицо Станевича исказилось, и даже можно было увидеть на его лице гримасу выражающую «как же так?» Влад включил спринтера и со скоростью проскочил Гошу «Стену», который невольно поднял голову, провожая мяч по нисходящей траектории. Владислав Корниенко принял мяч на ногу  и без спешки пробил по воротам. Гол!

На стадионе взорвалась ядерная бомба. Иначе невозможно было бы объяснить, что происходит на стадионе, сидя, например, за километр от него в каком-нибуть уютном летнем ресторанчике.

Ягодкин все это видел, стоя на ногах. Он упал в кресло почти без чувств.

Да! Он сделал! Он все сделал, как надо! Генрихович, быстро оправившись от нахлынувшего адреналинового скачка, заплаканный, бросился обниматься с королем. Тот, в свою очередь, в спокойной манере улыбнулся и спокойно пожал руку Ягодкину, будто он был уверен и знал, что Влад забьет. «Вот это самообладание! М-да, настоящий король, пусть даже и испанский». Охрана очень нежно усадила его обратно в кожаное кресло. Ему даже показалось, что они его отнесли, мягко оторвав от земли, причем, не переставая улыбаться. Ягодкину хотелось кричать всем, что это его ученик, это его воспитанник, который лучше всех! Но все трибуны, заглушая его хриплые звуки изо рта, вторили: «ВЛАД! ВЛАД! ВЛАД!»

В этот день Ягодкин был самым счастливым человеком на этой планете!

 

Глава четвертая

Ягодкин сидел в своем удобном кресле VIP ложи Испанского стадиона Сантьяго-Барнабеу. Он был в шоке от прошедшего матча. Он не мог себе представить, что такое может в принципе быть. Матч, конечно, был сверх потрясающим. Тем более, что в этом матче его ученик и воспитанник Владислав Корниенко стал лучшим игроком, забив два мяча в створ его бывшей команды «Зенит» в рамках ¼ финала кубка Лиги Чемпионов. Он сидел так в кресле долго, смотря, как не унимаются болельщики, приветствуя свою команду. А те, в свою очередь, шли вдоль трибун и благодарили их за эту поддержку. Ягодкин, очнувшись немного от этой эйфории и оглядевшись по сторонам, заметил, что в этой пафосной ложи уже никого не осталось, только стоит какой-то официант у двери, вытянувшись в струнку. «Наверное, и мне пора», — промелькнуло у Генриховича в голове, и он направился к выходу с VIP мест. Официант с каким-то прищуром стал всматриваться в его пластиковый билет на этот матч, который к слову все время висел у Ягодкина на шее.

— Что, познакомиться хочешь? — по-русски пошутил дед?

— You message Mr. Yagodkin! — сказал охранник, протягивая ему запечатанный тонкий конверт.

Ягодкин на ходу открыл письмо, ясно понимая, от кого оно и стал читать, пока лифт опускал его в служебный коридор в сопровождении этого постоянно вытянутого в струну стюарда.

«Дорогой Александр Генрихович! Если вы читаете это письмо, то, значит, Вы приняли мое приглашение на мой первый матч за команду моей мечты. Я не знаю, как и чем закончится эта игра, но в любом случае я вас приглашаю сегодня посидеть и поболтать за жизнь. У нас, как всегда, будет короткий послематчевый разнос под видом предварительного разбора полетов, потом обязательная пресс-конференция. Вот с нее я надеюсь побыстрее слинять и с Вами встретиться! Мы с Вами встретимся в местном маленьком ресторанчике под названием «AVENJU». Адрес этого местечка на обороте. Встречаемся сегодня в 23:30. Надеюсь быть вовремя! Ваш ученик Влад».

Толпы возбужденных болельщиков текли по направлению к выходу мимо Александра Генриховича. Они что-то ему возбужденно кричали с улыбками, но Генрихович ничего не понимал. Ягодкин не знал, что за эти два дня его уже целых три раза приняли за богатого миллионера. А все потому, что только у богатого человека может висеть на шее билет в VIP ложу, и только богач может быть в сопровождении вышколенного охранника стадиона (который все это время стоял рядом с ним, ждущий каких-либо указаний от мистера Ягодкина).

Но Ягодкину хотелось побыть одному, посидеть и насладиться тишиной. Но откуда взяться тишине? Многотысячные толпы болельщиков устроили около стадиона какие-то праздничные мероприятия с танцами и игрой на каких-то дивных барабанах. Вот же поистине футбольная страна, где любят и ценят этот спорт, а не бесцельно шлындают по району в шерстяных шарфах с сигаретами в зубах. Покоя ему не давал этот новый тренд молодежи. «Лучше бы бегали по утрам», — подумал Ягодкин и, сам с собой согласившись, побрел по ликующим улицам Мадрида. С большим трудом взяв такси и назвав адрес ресторанчика, он направился к месту встречи с Владом.

Петляя минут 40 по загруженным улицам, они все-таки доехали до этого места. Расплатившись копейка в копейку, Генрихович вышел из авто и направился к входу, на который указал таксист, сверяя адрес по бумажке в руках у Ягодкина. Тренер поднялся по ступенькам в заведение, где его встретил охранник двухметрового роста и необъятного телосложения. Ягодкин попытался взяться за ручку двери ресторана, но охранник немного в грубой форме его эту попытку пресек, объясняя ему, что ресторан резервирован. Ягодкин офонарел: «Вот Влад  — оболтус эдакий, даже не мог узнать, что ресторан на спецобслуживании». Ягодкин, указывая на список гостей, который стоял на каком-то музыкальном пюпитре, попросил попытать счастья и поглядеть для успокоения своей души, нет ли его случайно в списках гостей? Охранник очень сильно напрягся. «А вдруг есть?» — подумал вышибала местного разлива. Посмотрев в пюпитр и сверив буквы в фамилии на билете с матча, он расплылся в большой широкой улыбке и громогласно с нежностью в голосе попытался произнести: «Come in Mister Yagodkin!!!» У него это вышло как-то нелепо, но Генриховичу было уже как-то все равно, главное, что он все-таки встретится с Владом и, самое главное, что Влад оказывается не оболтус.

Его встретила миловидная испанка и усадила за дальний уже накрытый столик, на котором присутствовала бутылка дорогущего красного вина и два бокала. Ягодкин, отказавшись от помощи в разливании вина, откинулся в глубоком мягком кресле, дабы немного успокоиться и привести мысли в порядок. Он нащупал у себя за пазухой тот сверток, который он вез в подарок Владу и отметил про себя, что где-то потерял свою трость. «Наверное, забыл, или король Испании спер», — с улыбкой подумал он.

Оглядевшись вокруг, Ягодкин отметил про себя, что ресторанчик был маленьким, всего 8-9 столиков, но помпезность обстановки говорила сама за себя. На зарплату тренера города Нярска тут не разгуляешься. В ресторане больше никого не было, кроме как сидящего за роялем мужичонки в дорогом костюме и парочки каких-то влюблённых за столиком у входа.

Поглядев на свои часы, Ягодкин отметил, что еще только половина одиннадцатого — целый час ждать. И то при условии, что Влада местные журналисты отпустят с пресс конференции быстро, на что Ягодкин и не рассчитывал. «Главное, чтобы Влад пришел до закрытия этого заведения»,-  подумал он.

Генрихович окунулся в свои воспоминания:

Когда-то совсем давно тренер детской команды Александр Генрихович после короткого просмотра первой тренировки с участием маленького щуплого мальчика Владика, принимая его в состав детской команды, отмечал про себя, что этот паренек особо ничего из себя не представляет. Узнал от мамы, что их Владик ходит заниматься 4 раза в неделю в музыкалку, играя на пианино.  Это обязательно, так как он там, по словам учителя, делает очень большие успехи. Но, так как врачи посоветовали ребенку заниматься спортом, она, пролистав в интернете все спортивные секции города, нашла для сына футбол. Ее устраивает, что Владик будет уделять спорту такое же достойное внимание. Но, как она объяснила Ягодкину, у них есть только один выходной день, когда Владик может заниматься футболом. Тренер попытался обратить внимание мамы на то, что один день в неделю — это мало для такого паренька, но она совсем не хотела слушать ничего про это. Только сделала наказ, чтобы Владик побольше сидел на скамейке запасных, дабы не получить травму и играл в футболе на какой-нибудь спокойной позиции, например, в углу у ворот. «Это крайний защитник», -уточнил тренер. «Да пусть будет там, я смотрю, они тут у вас не особо прямо бегают из этих мест». Ягодкин не сказал маме этого щуплого паренька Владика ничего из того, что он подумал. В любом случае, с мамой ему детей не крестить, а парню действительно нужно было заняться спортом. В его 8 лет он выглядел немного нелепо: до безобразия узкие плечи плавно перетекали в руки, худые тонкие ножки, с которых сваливались гетры, и все это обрамляло совершенно неуверенное выражение лица парня, пока с ним стояла его мама. Мама Владика что-то еще быстро говорила Генриховичу, про какие-то сквозняки, которые могут навредить ее мальчику, про то, чтобы попросить ребят не толкать Владика, так как ему надо беречь его пальцы. «Да-да», — уже на автомате твердил вслед куда-то торопящейся маме Владика Ягодкин. Ему как-то по-отцовски стало жалко Влада (он уже тогда для себя решил его так называть). Осмотрев его со всех сторон, тренер представил его ребятам команды. Но, как это всегда бывает, команда не принялась кидаться новенькому на шею и кричать: «Ну наконец-то!». Парни приняли его очень холодно, и при любом случае на поле пытались сыграть против него корпусом, валя его на газон и при этом смеясь от того, что тот такой неуклюжий. Влад постоянно ходил с вытянутой нижней губой и хныкал под нос, мямля «Зачем ему этот жестокий спорт?»

Но Влад был очень умненький мальчик, даже не по своему возрасту интеллектуально развит. С ним могли говорить на любые тему все, кто угодно, начиная от детей и обслуживающего персонала стадиона, заканчивая тренерами других команд. Буквально за месяц Влад влился в команду, но не как игрок. Он со всеми подружился, постоянно собирал вокруг себя на скамейке запасных ребят и что-то им увлеченно рассказывал, спорил. Одним словом, с ним дружили уже все и смотрели ему в рот. Как-то раз Ягодкину его друг Николай Толстых, с улыбкой указывая на Влада, сказал: «Смотри, подсидит тебя этот паренек, отнимет свисток и выгонит тебя на пенсию!» «Посмотрим!» — в мыслях тогда про себя отметил Генрихович.

Парень рос, и Ягодкин стал замечать, что как только уходила с тренировки вечно спешащая мама, у Влада загорались глаза, его маленькие совсем незаметные плечи стали расправляться, как крылышки маленького ангела. В эти минуты без мамы парень летал по полю. Ему ребята уже доверяли и постоянно подключали к игре пасами. Влад же, увлекаясь, заходил со своей позиции в штрафную к сопернику. Тренер его за это очень ругал, но, видя, что парень прорывной и прямо глотает этот воздух свободы вдали от его мамы, передвинул Влада на полузащиту. Пусть бегает! «Влад бегает для здоровья», — так думала мама. А на самом деле он впитывал носом этот воздух командного спорта, у него было ощущение свободного полета, где он нужен команде, Где, приходя на тренировку, ему все улыбались и здоровались за руку. Футбол поглотил Влада с головой. Мальчик им начал бредить и уговаривал маму добавить ему в их расписании еще один день тренировок, так как он хотел бы побольше заниматься спортом. Влад маме наобещал с три короба — взять на себя все обязанностей по дому и учиться на одни лишь пятерки, лишь бы в неделю появилась у него возможность бегать с ЕГО командой в футбол.

Мама согласилась на уговоры, и Влад уже был счастлив целых два дня в неделю!

Так продолжалось полтора года…

Но случилось страшное — парень при падении сломал запястье. Как сказала мама Владика: «Это конец карьере музыканта. Это же крест на его таланте пианиста!» Но с толстенным гипсом на руке Влад не был сильно расстроен этим форс-мажором. Оно и понятно. Ягодкин уже тогда заподозрил что-то неладное, когда они за скамейкой запасных терлись компашкой, а при выходе на поле Влад как-то картинно споткнулся об ровную поверхность газона, упал и закорчился от боли. Ягодкин не сразу все «догнал» и, вызвав спортивного дежурного врача стадиона, отправил его на осмотр. Потом уже, намного позже, он понял тактический ход ребенка против занятий музыкой. Генрихович был зол на Влада за этот поступок. Но, понимая, что уговорить свою маму на все четыре тренировки в неделю нереально, Влад поступил так. Это в сердце Ягодкина вызвало тогда какую-то боль и, одновременно, уважение за его такой поступок. Потом он все время себя успокаивал словами, что по другому мальчишке было никак не уговорить свою маму на полноценный футбол. После этого инцидента к Владу прилипло прозвище «театрал». Теперь, с гипсом на руке, Влад стал ходить в два раза чаще на тренировки. Ягодкин уговаривал его быть дома и держать руку в покое, как и советовал врач. Но куда там. Влад смотрел тренировки ребят со стороны, и было видно по увлеченному взгляду парня, наблюдающего за игрой, как у него непроизвольно подергивались мышцы ног, как будто он сам на поле в данный момент принимает и отдает пасы. После того, как Владу поменяли гипс на тугую повязку, он начал бегать по стадиону по беговой дорожке все то время, пока шла тренировка. Он возвращал себе свою спортивную форму буквально с геометрической прогрессией.

Врачи сказали маме Влада, что за два месяца кости руки срослись и все хорошо, но Влад постоянно жаловался им и маме, что не чувствует трех пальцев. «Такое бывает, онемели, видимо, задеты нервные окончания» — подтвердили врачи. Мама была в расстройстве, от того, что Влад не сможет вернуться к музыке полноценно.

— Мама, не переживай, в жизни есть еще много всяких хороших занятий, например футбол! — попытался успокоить ее Владик.

Мама скривилась в ухмылке и сказала:

— Твой футбол  — это всего лишь глупое увлечение, а карьера музыканта могла тебя сделать самым известным в мире!

— Мамочка, все будет хорошо!

— Ох, не знаю, я так рассчитывала на тебя… — она в сердцах махнула рукой и пошла в свою комнату.

Владу стало стыдно, что он обманул всех вокруг и сказал, что у него пальцы ничего не чувствуют. Он долго сидел у окна и думал, как же ему поступить: быть в клетке своих желаний и жить с этой ложью всю жизнь, или же сделать поступок, признаться ей во всем, что он обманывает ее для, по ее словам, «этого дурацкого футбола»? У Влада это было впервые в жизни — такой серьезный выбор. С одной стороны были его друзья, тренер, любимое занятие, отдушина от окружающей серости, если хотите, а с другой стороны — мама, мамочка, которая его любит, желает ему добра.

Влад мучился так дня два, он ходил и думал, что для него важнее. Но как только он решил посоветоваться с Ягодкиным, рассказав ему все начистоту, тот выгнал его с тренировки моментально после этих слов.

— Влад, ты дурак? — заорал тренер, отведя его в сторону от тренирующихся мальчишек.

— Почему? Нет! — ошарашенно попытался возразить Влад.

— Влад, ты просто полный дурак, как можно выбирать между мамой и еще чем-либо? Ничего на свете не стоит и маминого ноготка, ничего! Абсолютно все деньги мира, все друзья и подруги, звания и титулы —  это все полная фигня перед мамой! Мама — это все, что у тебя есть! Поверь, она живет для тебя, она дышит тобой, ей все равно какой ты, она будет любить тебя всегда. Поэтому, я принимаю решение: ты на тренировки больше не ходишь. Я приму тебя снова, если, как тогда, несколько лет назад, тебя приведет сюда твоя мама, и попросит сама тебя записать снова в команду! Это все, уходи!

Влад был в шоке от услышанного, он был на сто процентов уверен, что получит какой-то дельный совет от тренера. А не то, что сейчас было. Влад и не помнил, как он на автомате с загруженной тяжелой головой, погруженной в глубокие мысли, дошел до дома. «Что делать то, я все испортил?! Теперь я и маму обманул зря, и футбол потерял».

— Мама, я с тобой хочу поговорить, — начал он мяться.

— Слушаю тебя, мой Владичек, — ласково произнесла мама.

От этих слов Владу стало еще хуже. Ком подступил к горлу, он сел на край ее кровати и заметил, что на подушке свежие мокрые пятна от слез. Мама встала с кровати и, стараясь не смотреть на Влада, стала украдкой расправлять свои волосы, смахивая с лица капли слез. Влад был готов провалиться сквозь землю, он не мог ничего сказать из того, что придумал на ходу по пути домой.

— У тебя появилась девочка? — спросила мама, решив поддержать разговор сама, понимая, что пауза затягивается.

— Нет мама, я хотел сказать, что я тебя очень сильно обманул! — выпалил на одном дыхании Влад, и тут же замкнулся снова, не понимая, что ему сказать еще своей маме в оправдание.

— Обманул? — на удивление спокойно спросила мама.

— Да, я подлец! Я наврал тебе, что мои пальцы ничего не чувствуют, потому что мне надоело заниматься музыкой. Мне нравится играть в футбол. С руками у меня все хорошо! — эти предложения вылетели изо рта подростка сами по себе, даже можно было сказать против его воли. Но, слово не воробей… Он стал ждал бурную реакцию мамы, и еще больше, ее слез по поводу высказанного им сейчас.

 Но произошло совсем не то, что он предполагал.

— Ты уверен? — спросила на удивление спокойным голосом мама.

— Да, мамочка, я тебя люблю, очень люблю, — кинулся обнимать он ее. Но без футбола я уже не могу! Я готов на все твои условия, позволь мне играть.

— Я совсем не против. Ты сделал поступок, на который пошел бы не каждый мужчина. Ты – молодец! Я горжусь тобой! Играй в футбол, ведь ты нужен своей команде! Я очень часто уходила с поля и из-за дырки в заборе наблюдала за тобой, за ребятами. Ты им нужен, там твое место, но, сынок, пообещай мне, что ты никогда не дашь мне повода усомниться в том, что ты сделал неправильный выбор! — мама обняла Влада и слезы рекой потекли на его уже широкие юношеские плечи.

— Мама, не плачь! — попытался как-то успокоить свою маму Влад.

И медленно выпутавшись из ее крепких объятий, он огорошил ее, сказав:

— Мама, ты меня отведешь и запишешь снова в футбол?

У мамы на этот вопрос поднялись брови. Они оба начали смеяться в голос от этого вопроса. В эти моменты Владу никогда в жизни еще не было так хорошо на душе. С тех пор он дал сам себе обещание, что никогда не соврет маме и не сделает ей больно — ни словом, ни делом.

Два года потребовалось Владу стать хорошим игроком, который показывал и доказывал свое место в команде. Постоянно контролируя игру на своей позиции, он наиграл несколько связок с его участием, и после этого Влад практически всегда попадал в стартовый состав команды на все соревнования местного значения.

Ягодкин отмечал, что парень растет во всех смыслах этого слова. Четкое понимание игры у него в голове — постоянные тренировки это только подтверждали. Но Ягодкин понимал, что достигнув 18-летнего возраста, машина под название большой футбол перемелет парня где-нибудь в четвертой лиги не футбольной страны и все, «привет родне». Надо, чтобы он цеплялся за все выступы и неровности футбольной карьеры и лез выше, но только не по головам. Ягодкин начал воспитывать во Владе характер бойца. Всем окружающим казалось, что тренер к нему постоянно придирается, даже Влада уже стало это напрягать.

 Парень после очередной товарищеской встречи попытался высказать Александру Генриховичу, что он на поле играл хорошо, а тот в свою очередь его ругал на чем свет стоит, почему же так?

— Ты хорошо сегодня играл, но мог лучше. Доигрывай любую ситуацию. Ты видишь ты в офсайде и что? Ты играй, боковой моргает, а ты встал, и он и просвистел. Мяч уходит, тебе что, подкатов дома выдают по три шутки на день? Борись! За каждый момент, за каждую секунду игры надо драться, только тогда ты будешь играть не хорошо, а превосходно! А хорошистов в команде у нас и так полный пруд.

Ягодкин почти всегда отчитывал за все огрехи Влада, постоянно думая не перегнуть бы палку. Но Влад Корниенко был парнем с головой, он все анализировал дома, лежа у себя в кровати, или на очередной утренней пробежке перед школой и понимал, что тренер прав, надо стараться больше, иначе в обойме можно не уместиться.

 

Глава пятая

— Александр Генрихович! — разрезал воздух голос Влада.

Перед Ягодкиным стоял тот самый Влад! Из глаз тренера прыснули слезы.

Он встал, и они обнялись. Ягодкин крепко сжимал в объятьях Влада. Они стояли так очень долго, никто не хотел отпускать друг друга. Когда же они сели в свои кресла, Генрихович заметил раскрасневшиеся глаза Влада, тот тоже плакал.

— Тренер, простите меня, что я вам не писал. Я так рад, что мы встретились, и именно сегодня и именно сейчас. Для меня это, наверное, даже более важно, чем вам, — посмел предположить Влад.

Ягодкин не стал с ним спорить и опровергать его слова, потому что он понял в голосе Влада, что что-то случилось в жизни его ученика.

— Рассказывай, — попытался спокойным голосом произнести тренер, но получилось фальшиво, так как голос постоянно срывался от нахлынувших чувств.

— Помните, когда вы меня передали агенту Мартишу Кумышу, и меня купили в третью лигу Италии? На деньги от контракта я купил квартиру и перевез маму в Неаполь. Но мама сильно заболела. Выяснили, что это сердце. Врачи несли какую-то ахинею, что все очень запущено со здоровьем, и все это от нервных стрессов и переживаний. Лечить ее могли только в Германии в какой-то дорогой платной клинике, нужна срочная операция. Я вложился в эту операцию, взяв кредит в одном из банков, но мама прожила после операции всего три месяца. Все три месяца я был рядом с ней. Мне грозили расторжением контракта, если я не вернусь в команду, но я не мог оставить мою мамочку. — У Влада снова закапали скупые слезы из глаз. — За эти три месяца я пытался наверстать все, что я не досказал моей маме. Если бы вы, Александр Генрихович, знали, как я вам благодарен, что вы меня тогда наставили на правильный путь и временно выгнали с команды. Теперь-то я понимаю, что потерял самого дорого для себя человека. После смерти моей мамы я был опустошен, мне не хотелось жить, и футбол перестал быть целью в жизни. Я тупо сорвался, я летел в пропасть пагубных привычек, растрачивая все деньги с кредита и с еще теплившегося контракта. Но когда-то приходит всему конец. Деньги закончились. Но мозги встали на место, когда мне вручили бумагу о расторжении моего контракта с клубом.

— Куда мне податься? Мне 20 лет, я в другой стране, долги по квартире, дохода нет.

Ягодкин был шокирован тем, что услышал.

— Надо было ехать в Нярск, ко мне! Что-нибудь придумали бы вместе, — выпалил он.

— Может и так, но я никого не хотел грузить своими проблемами, тем более вас, Александр Генрихович!

— Зря, ты мне как сын, — Ягодкин уже говорил то, что думал, что бывало очень редко.

— Тем не менее, я связался с игроками нашего выпуска: с Сергеем Великановым и Иваном Копейкиным. Они играют в Италии в высшей лиге. Но Вы же в курсе?

Ягодкин очень порадовался про себя за полного разгильдяя Копейкина и такого же хулигана Великанова. Ничего себе, в Итальянской вышке оба этих оболтуса? Наверное, в конце концов, взялись за ум. Насколько ему не изменяла память, оба в 18 лет свободными агентами перешли играть в дубль низшей лиги Хорватии. Ничего не скажешь, молодцы! Не знаешь, когда игрок выстрелит умениями. Хотя ему было стыдно сознаваться, что про них он услышал только что сейчас от Влада. Поэтому он как-то неопределенно кивнул головой…

— Ребята были при деньгах, и в лиге у них все шло очень неплохо. У Копейкина даже был собственный итальянский фан-клуб.

— Ну, Ваня-то и в детстве не страдал от одиночества, девушки и тогда его толпами с тренировок встречали, — с улыбкой вспомнил Ягодкин.

— Они мне оба помогли на первых порах, погасили все мои долги, помогли с новым агентом. Оплатили мне тренировки на год вперед. 

У Ягодкина стал мир переворачиваться с ног на голову. Парни, которые были игроками посредственными, можно сказать ниже среднего, не дисциплинированные, постоянно думающие о чем угодно, только не о футболе, стали такими, как рассказывает Влад? Они ли это?

— А как ты попал в «Барселону»? — уже нетерпеливо спросил тренер.

— Я очень упорно тренировался, довольно быстро восстановил форму. И я, когда-то давным-давно, пообещал одному человеку, что я достигну высот в этом спорте, который я выбрал. Я сделал это целью своей жизни. Я очень старался, чтобы моя мама, которой я это обещал, когда-нибудь сверху увидит меня и порадуется за своего сына, который выбрал «этот дурацкий футбол», — у Влада снова с глаза попыталась выскочить слезинка, но рукав его дорогого пиджака быстро смахнул ее.

— Меня заметили, предложения начали идти с разных лиг. Но мой новый агент развернул какую-то космическую пиар-компанию и «стрелял» только в направлении испанских лиг. И вот удача улыбнулась — меня взяли на просмотр в «Севилью». Там на меня посмотрели, но, как оказалось, смотрело на меня в тот день не только руководство «Севильи». Буквально сразу же мне предложили подписать контракт, но суммы контракта, по мнению моего агента, были неприемлемы. И мы отказались. И, о чудо, буквально через неделю я был на просмотре у «Барселоны». Контракт подписали. Сумма устроила не только моего агента, и мне хватило с лихвой., Но вы же понимаете, за «Барселону» играют не ради денег. Это же мечта любого игрока на земле. Во всяком случае, об этом я даже и не мечтал. Но, как видите, теперь я ношу цвета этого клуба.

— Да, я видел матч. Я все видел. Ты — молодец, тебя в любом случае заметили местные болельщики! Ты сегодня для них герой, — сказал Ягодкин, указывая на улицу, где через окно было видно, как толпа болельщиков, проходя мимо ресторана, радовалась успеху своей любимой команды. — Только я хотел спросить: уже полвторого ночи, мы никого не задерживаем в этом ресторане, потому как кроме нас в нем уже никого нет?

— Не знаю, надо спросить хозяев ресторана, до которого часа они работают. Кстати, вон они сидят за Вами, за столиком в углу.

Ягодкин оглянулся и обомлел. Двое оболтусов, Копейкин и Великанов, сидели в дорогих костюмах и, очень тихо шепчась между собой, кушали салатики. Ягодкин никак не ожидал встретить этих оболтусов в таком виде. Два импозантных молодых человека, сверкая золотыми часами на запястьях, подошли к ним.

— Ну что наговорились? — радостно произнес Ваня Копейкин.

— Можно и нам к вам подсесть? — спросил у Ягодкина Сережка Великанов.

Ягодкин с трудом поднялся со своего кресла и стал обнимать своих бывших подопечных ребят.

— Вы так возмужали и выросли! — удивился Ягодкин.

Все четверо громко засмеялись в голос.

— Тренер, мы очень рады вас видеть! — проговорила парочка в костюмах.

— Я смотрю вы хорошо тут устроились, — показывая вокруг сказал Генрихович.

— А это? Это у нас Влад чудит! Месяц назад подарил нам это заведение. Вы же знаете, мы от подарков никогда не отказываемся, тем более от такого друга, как Влад! — Копейкин с какой-то отеческой любовью потрепал Влада по его волосам.

— Вы-то как, тренер, рассказывайте, что нового?

— Да у меня по сравнению с вами все ни о чем. Все как прежде, детей тренирую. Из них лентяев у меня половина команды. Как вы были в свое время, — сказал Ягодкин Ване с Сергеем.

Все четверо уже смеялись и вспоминали какие-то интересные моменты из их футбольной детской жизни.

В таком русле они болтали бесконечно долго, Ягодкин поглядел на часы и, увидев что уже пятый час утра, забеспокоился, обратившись к ребятам:

— Я вас не задерживаю, у вас же спортивный режим?

— У нас спортсмен теперь только Влад, — объяснил Копейкин. — Мы с Сергеем сейчас в долгосрочном неоплачиваемом отпуске.

— Это как? — забеспокоился Ягодкин.

— А ну их. Заподозрили нас в каких-то махинациях с футбольным тотализатором, навешали каких-то бредовых обвинений на нас. В общем, нас временно отстранили от участия в играх, — не без сожаления ответил Великанов.

Генрихович прищурился, поглядывая на обоих ребят, и сказал:

— Знаете, я сегодня убедился в вашей человеческой порядочности и хотел бы обоих поблагодарить за Влада.

— Ага, лишнее это все, Александр Генрихович! Тем более, Влад нам все вернул с большой горкой дивидендов. А порядочными мы были всегда!

— Просто скрывались под маской оболтусов, — подтвердил Копейкин, смеясь в голос.

— Но все же, Влад, сегодня у тебя есть какие-то сборы в клубе? Мы тебя не задерживаем, ты же не спал еще сегодня? — нстаивал Ягодкин.

— Александр Генрихович, — обратился к нему Влад. — У меня сегодня выходной, я отпросился на сегодня у своего тренера, тем более, как он мне сказал, тренироваться мне местные журналисты сегодня бы все равно не дали!

— Ой, а у меня для тебя подарок! — обратился к Владу Ягодкин, медленно разворачивая свой пакет, привезенный с далекого Нярска.

Из пакета показалась малюсенькая синяя футболка без номера, но с фамилией на спине KORNIENKO.

— Это твоя первая форма, я ее недавно нашел у себя. Ты тогда еще обижался, что у всех, как у настоящих футболистов есть форма, а у тебя еще нет такой. И футболку ты сам разрисовал водостойкими фломастерами, выводя целый день логотип клуба и свою фамилию на спине. Мне тогда еще пришлось в срочном порядке определять тебе номер и заказывать новую форму, глядя на твои художества, — напомнил Владу тренер.

Влад взял футболку и приложил ее к своей могучей широкой груди: маленькая синяя футболка смотрелась, как одинокий листочек на могучем дубе.

— А тебе идет! — в голос засмеялась парочка в костюмах.

— Спасибо, тренер! Это самый дорогой подарок, который вы могли мне сделать. — Влад обнял тренера и  срывающимся голосом сказал, что и у него есть для него небольшой сюрприз.

— И что же это? — переспросили в голос все присутствующие.

— Вы, тренер, дали для меня старт в большом футболе. Я за это вам благодарен. Все, что я имею сейчас — это благодаря вам, тем, кто тут находится. Тренер, по приезду домой мой небольшой подарок будет ждать вас около дома, а дубликат ключей от него я вам отдам прямо сейчас.

Влад протянул магнитный ключ с логотипом автомобиля марки «Мерседес».

— Тренер, это всего лишь малая часть того, чем я могу выразить свою благодарность Вам за то, что воспитали меня и сделали тем, кто я есть. Пусть я еще новичок в большом футболе, и моя карьера еще в самом начале. Но я хочу, чтобы Вы знали, что я безмерно благодарен Вам за все. Спасибо Вам.

Они долго все обнимались.

— Ребята, как же было приятно вас всех сегодня увидеть. Мой дом всегда открыт для вас! Как будете у себя в родном Нярске, зайдите и проведайте старика. Мне будет приятно услышать еще раз, что у вас по жизни все хорошо!

 

Эпилог

Дорога домой Ягодкину показалась очень короткой. Весь перелет он обдумывал сказанное ему ребятами в ресторане. «Как же они выросли», — постоянно всплывало у него в голове. – «Вот и не знаешь, что из маленького человечка получиться в итоге, поэтому нельзя бросать его в начале пути, нельзя опускать руки и тем более с отчаянием махать на него, мол, у тебя ничего не выйдет. Нужно добиваться, нужно изо дня в день помогать и твердить, что у него все получиться, нужно дробить гранит между тобой и ребенком. И только тогда он выстрелит своими умениями. Они не обязательно могут быть спортивными. Приобретенная в спорте дисциплина и твердый характер, умение работать в большом коллективе — это все в жизни пригодиться. Главное не упустить момент, а долбить и долбить в одну точку».

— Пристегните свои ремни! — отдаленно услышал сквозь мысли Ягодкин. Открыв и опустив глаза вниз, он увидел, что он ремень и не отстегивал во время всего полета. Дорога  домой с аэропорта так же пролетела, как одно мгновение. Но тут уже Александр Генрихович не давал воли своим мыслям и полностью контролировал ситуацию, ведя свой авто в плотном дорожном трафике.

Подъезжая к подъезду, он внимательно присмотрелся к стоявшим на парковке машинам. Перед его взором предстал новый небольшой красивый «паркетник», с привычным для этой марки трехлучевым прицелом на капоте. Он сверкал отполированной нежно-белой краской. Сразу было видно, даже пройдя беглым взглядом по авто, что машина из разряда люкс и обвес на ней был по последнему слову техники.

— Здравствуйте, Александр Генрихович, смотрите миллионер какой-то в нашем доме поселился, — указывая в сторону Мерседеса, сказала соседка с первого этажа.  

— Вот людям денег девать некуда! И еще место нашего Генриховича занял. Совсем эти богатеи распоясались! — с горечью в голосе отозвалась вторая соседка, которая восседала на скамейке у дверей самого подъезда.

Ягодкин даже постеснялся открывать багажник нового авто при этих дамах, потому как, по словам Влада, что-то совсем интересное его ждало именно в багажнике подаренного ему автомобиля. «Ладно, придумаем что-нибудь», —  решил он. Тем более, ему очень хотелось увидеть свою внученьку Лизу. По-спортивному быстро Ягодкин, перепрыгивая ступеньки, добрался до 7 этажа. Сердце у него заколотилось то ли от спринтерского подъема, то ли от предстоящей волнующей встречи с его Лизонькой.

— Лииз, ты дома?  — по обычаю спросил Ягодкин, зайдя в квартиру.

— Дедушка! — выбежала Лиза и бросилась к нему на шею. — Деда, я по тебе сильно скучала. Я смотрела по телевизору футбол и искала тебя там, на трибунах, но не нашла. Жалко конечно, там просто столько народу было. Представляешь, там даже король Испании на игре присутствовал!

— Да? Невероятно! — ухмыльнулся дед. «Король Испании, делов-то. Стырил его трость и теперь в ус не дует», — уже про себя подумал Ягодкин.

— Дедушка, приносили какие-то документы под подпись. Я всю стопку положила тебе на стол, — уже как бы между прочим сказала Лизонька, идя подогревать обед для дедушки.

С раннего утра, спустившись во двор, он оглянулся по сторонам и, неловко себя чувствуя, приложил магнитный ключ к двери Мерседеса. Тот отозвался нежным щелчком открываемых дверных замков. Генрихович очень захотел сесть и посидеть в таком авто, потрогать белоснежный кожаный руль. Но любопытство его разбирало больше: что же в багажнике? Подойдя сзади авто, он легко коснулся двери. Она плавно распахнулась, и оттуда выскочил мяч, который покатился по парковке и. замерев в луже, стал ждать Ягодкина, поблескивая в утренних лучах алого солнышка. Ягодкин поднял мяч. Он был поражен увиденным: мяч полностью был испещрен какими-то автографами. «Наверное, это все подписи игроков «Барселоны», — всплыло у него в голове. — Круто!»

Он поднялся наспех домой и, нацепив очки, стал искать знакомые именитые фамилии на мяче. Но фамилии, которые он нашел, были в сто раз круче, чем он ожидал увидеть. Ягодкин читал каждое имя и снова плакал.

Влад постарался и буквально за три недели собрал подписи и автографы всех ребят их выпуска. Мяч, на котором расписывались все воспитанники Александра Генриховича, пролетел на самолетах по всему миру, добавляя на себя новые и новые росчерки «пером». Ягодкин трогал мяч и гладил своей морщинистой рукой все эти подписи, что-то бормоча себе под нос.

— Мои мальчики, какие же вы молодцы, не забыли старика, — он перечитывал на мяче имена снова и снова. Он их всех очень хорошо помнил. Это был самый дорогой его сердцу подарок за всю жизнь. Он согрел его теплотой и снова нахлынувшими воспоминаниями…

— Деда, я так поняла, что ты решил работу прогулять? Молодец, свой телефон отключил. А мне уж твой второй тренер звонил, все ищут тебя.

Ягодкин не имел привычки опаздывать куда-либо. Поэтому, по-спортивному вскочил на ноги, собрался и поехал на стадион на своей Ладе, дабы не отвечать на миллион вопросов: «Откуда Мерседес?»

Бегом мимо проходной забежал на бровку стадиона и, поймав на себе взгляд президента клуба, Ягодкин немного съежился от предстоящего с ним разговора по душам. Но президент был занят, и бровями «маякнул», мол, потом поговорим! Они за много лет уже научились разговаривать, не произнося ни слова. И нужно отметить, у них это хорошо выходило.

Навстречу Ягодкину бежал второй тренер.

— Генрихович, у меня тут это, к тебе дело, в общем! — начал было запыхавшийся помощник, показывая рукой на девушку с маленьким мальчиком.

Ягодкин спокойно, не торопясь, подошел к ним и, улыбнувшись, спокойным тоном сказал:

— Вы меня искали?

— Да, здравствуйте. Я мама Петеньки, — стала указывать девушка на маленького съеженного мальчика. Петенька у нас тонкой душевной организации, он у нас шахматист. И нам врачи прописали заниматься спортом…

— И у вас есть всего один день в неделю для занятий им? — с улыбкой в голосе спросил тренер.

— Да. А откуда вы знаете? Вам уже с поликлиники позвонили, да? Ну, если это так, то это же хорошо. И я хотела бы, чтобы Петенька играл где-нибудь, где он не может пораниться… — начала тараторить мама Петеньки.

Ягодкин перебил ее и сказал:

— Пётр, иди к ребятам! — и, снова повернувшись к этой девушке, он сказал:

— ВСЕ БУДЕТ ХОРОШО!

 

автор рассказа Петра Игорь